Севастопольская страда [СИ] - Евгений Александрович Белогорский

изменить общее расположение войск, товарищ Сталин. Сейчас все силы фронта сосредоточены вдоль передовой так плотно и кучно, что достаточно одного массированного артналета или удара авиации, чтобы сорвать наступление — Рокоссовский уверенным, неторопливым голосом перечислил все то, что они успели обсудить с Казаковым и, закончив говорить, с затаенным сердцем стал ждать вердикта собеседника на свои слова.

Когда генерал закончил, трубка некоторое время молчала и в этом молчании, в отсутствии грозного крика, он увидел для себя хороший знак.

— Это все, товарищ Рокоссовский?

— В общих чертах да, товарищ Сталин. Ещё бы хотелось успеть провести углубленную разведку передовой противника. Манштейн снял из района Киета румынские части и заменил их егерями. Учитывая ограниченность его сил, он наверняка переместил их в более спокойное место. Как солдаты румыны крайне ненадежны и слабы и мы хотим выяснить их месторасположение. Если это будет сделано, то нанеся по ним отвлекающий удар, мы вынудим Манштейна начать рокировку и в этот момент ударим главными силами.

— Ваш замысел неплох и его следует обязательно обсудить с маршалом Шапошниковым, но меня сейчас интересует другое. Вы действительно уверены, что к указанному вами сроку вы сможете устранить все перечисленные вами недостатки? Возможно, ли его увеличение?

— Если Ставка утвердит предложенные нами сроки наступления, то мы приложим все силы, чтобы подготовить войска фронта к обозначенной дате.

В трубке вновь возникло непродолжительное молчание. Сталин обдумывал доводы своего выдвиженца, а затем спокойно и буднично произнес.

— Я думаю, Ставка и Генеральный Штаб дадут вам две недели на устранение выявленных вами недостатков, товарищ Рокоссовский. В том, что нельзя идти в наступление без сильного танкового кулака и воздушного прикрытия, мы полностью согласны. Но почему вы не просите дополнительных сил. Ваш предшественник и товарищ Мехлис всегда просили подкрепление, а вы молчите, или вы считаете, что у вас их в избытке? — с хитринкой поинтересовался вождь.

— Сил вполне хватает. Надо только их правильно распределить и по этому поводу мы намерены произвести определенные действия. Манштейн умный противник. Он не исключает возможность нового наступления и скорее всего, ждет его. Чтобы ввести его в заблуждение относительно наших наступательных планов, мы предлагаем произвести имитацию перехода к обороне. Отвести часть войск от переднего края к Турецкому валу и начать рытье траншей и окопов. Воздушная разведка противника обязательно заметит эти действия, а перед самым началом наступления мы вернем войска на передовую, благо расстояние здесь небольшое.

Слова Рокоссовского об обмане противника и скрытом перемещении войск, очень понравились Сталину. Он лично курировал секретность сосредоточения свежих армий под Москвой, чье появление оказалось совершенной неожиданность для немцев и стало решающим фактором в успешном контрнаступлении. Примерно та же картина была и под Ростовом, и Сталин был рад развитию этого опыта.

— Вы извлекли неплохие уроки из нашего контрнаступления под Москвой, товарищ Рокоссовский. Скрытность действий и умелое введение врага в заблуждение — это половина успеха предстоящего дела. Направьте все ваши соображения относительно подготовки предстоящего наступления в Ставку маршалу Шапошникову. Мы постараемся максимально помочь вам, правильно его организовать.

— Спасибо за помощь и доверие товарищ Сталин. Я сегодня же вышлю в Москву наши планы — заверил Верховного генерал.

— Всегда рады помочь, товарищ Рокоссовский. Есть какие-либо просьбы?

— Да, товарищ Сталин. Если можно, я бы хотел оставить в Крыму генерал Козлова.

— Вот как? — удивился Верховный, — и в качестве кого вы хотите его использовать?

— Пока трудно сказать. Возможно в качестве командующего армии.

— Хорошо, Ставка рассмотрит вашу просьбу. Что ни будь ещё?

— Нет — коротко обрубил комфронта.

— В таком случае успехов вам и вашей команде. Держите нас в курсе всех ваших событий и плотно контактируйте с товарищем Мехлисом.

— Обязательно, товарищ Сталин. До свидания — Рокоссовский положил трубку и машинально стер со лба густой пот. Разговор с Верховным дался ему нелегко.

— Прежде чем вы отправите свои предложения в Москву, я намерен с ними ознакомиться, товарищ командующий фронтом — недовольным голосом произнес Мехлис, обиженный тем, что Рокоссовский не согласовал свои намерения с ним.

— Обязательно, товарищ заместитель наркома. Я только, что хотел просить вас об этом, но вы меня опередили. Михаил Сергеевич, — обратился комфронта к Малинину. — Прикажите принести в кабинет карту и чаю, и начнем работу.

— Вы действительно хотите использовать в работе генерала Козлова? — спросил Мехлис, подозревая в намерении Рокоссовского хитрый подвох.

— Если вы Лев Захарович, против, скажите. Я отзову свою просьбу в Ставку, но мне кажется, что генералу Козлову следует дать шанс проявить себя в деле.

— Но почему здесь? Москва наверняка нашла бы ему дело?

— Генерал Козлов худо-бедно, знаком с местными условиями. Он не справился на посту командующего фронтом, но на посту командарма или его зама, его можно использовать. Например вместо Черняка — предложил Рокоссовский, но его слова не нашли отклика со стороны Мехлиса.

— Лично я, против использования Козлова на посту командарма, но я не стану настаивать на этом перед Ставкой. Совместная работа командно-политических составляющих фронта для меня важнее, личного — многозначительно произнес Мехлис, ожидая ответного хода со стороны комфронта, и он без замедления последовал.

— Я полностью с вами согласен, товарищ заместитель наркома. Идемте работать? — учтиво уточнил Рокоссовский и Мехлис удовлетворенно кивнул головой, — идемте.

К скорому наступлению в Крыму, готовился не только вновь назначенный на пост командующего Крымским фронтом генерал Рокоссовский. По ту сторону фронта, генерал полковник Манштейн готовил свою наступательную операцию под хитрым названием «Охота на дроф».

Примерно в тоже время, что и Рокоссовский, командующий 11-й армии, обсуждал цели и задачи предстоящей операции с генерал-лейтенантом Фреттером-Пико. В целях недопущения утечки информации на сторону, командир румынского корпуса Флоря Митранеску приглашен не был.

Шел апрель, наступала пора подготовки и исполнения плана «Блау», план вторжения немецких войск на Кавказ и выход к Волге. Намечалось новое широкомасштабное наступление на восток, и Гитлер спешил обеспечить спокойствие своему правому флангу.

Несколько дней назад, Манштейн получил приказ из ставки Гитлера о скорейшем очищении Крыма от вражеских войск.

— Значит, вы категорически отказываетесь наносить удар во фланг 51-й армии русских, господин генерал-полковник? Конфигурация линии фронта очень благоприятствует этому. Один хороший удар и мы сможем отсечь главные силы русских от остальных их войск, чтобы затем уничтожить — допытывался у командующего Пеко.

— Идея прекрасна, но не следует забывать о цене, которую придется заплатить ради её реализации. На этом выступе сосредоточено почти две трети всех русских войск находящихся в Крыму и именно здесь они ждут нашего удара. Здесь их танки и противотанковая артиллерия, здесь их лучшие силы, тогда как